Усадьбы рузского района

Усадьба Богородское Рузского района — Dinya

После недолгих поисков удалось их аттрибутировать
Село Богородское Рузского района Московской области находится на месте бывшего Прутского погоста на реке Истьме. Первые упоминания о нем относятся к 17 веку. Упоминается, что на Прутском погосте на реке Истьме находилась церковь Пресвятой Богородицы, которая, как предполагают, была уничтожена в Смутное время. По сведениям дозорных книг Богородское в это время принадлежит окольничему Александру Севастьяновичу Хитрово. В 1670 году оно принадлежало вдове Ф. А. Хитрово Марии Федоровне. В 1713 году Богородское переходит во владение к их дочери Анне Федоровне, вышедшей замуж за Павла Ивановича Ягужинского. После заточения Анны Федоровны в монастырь в 1730 году, имение досталось ее дочери Екатерине Павловне, жене Василия Абрамовича Лопухина,а последняя в свою очередь передала Богородское в наследство своей сестре Настасье Павловне Головиной, которая выделила в 1763 году село сыну – графу Сергею Федоровичу Головину.
Затем усадьба переходит в руки Гурьевых. В экономических примечаниях к плану генерального межевания усадьбы, владельцем которой назван лейб гвардии майор Александр Григорьевич Гурьев, она описана следующим образом: «село по обе стороны реки Истьмы, земли иловатые, покосы средственные, лес дровяной, крестьяне на оброке. … находится при большой дороге, лежащей из города Можайска в город Москву»

Своего расцвета усадебный комплекс достиг в первой четверти 19 века, когда Богородское принадлежало сыну А. Г. Гурьева – Дмитрию Александровичу, министру финансов при Александре I. Д. А. Гурьев не отличался популярностью и деловыми качествами, но усадебный комплекс, возникший при нем, свидетельствовал о тонкости и изяществе вкуса его хозяина. Двухэтажный каменный дом был выстроен в позднеклассическом стиле. Вместе с двумя одноэтажными флигелями он образовывал парадный двор, к которому с севера мимо крестьянских дворов вела дорога из Москвы. С востока между дворцом и парковой террасой был сооружен мраморный фонтан, представлявший большую художественную ценность. Великолепный ландшафтный парк (на 30 десятинах) спускался от дома к искусственному пруду с двумя островками. Парк украшали многочисленные павильоны: грот, над которым стояла большая мраморная колонна, вывезенная из Италии; четыре мраморные статуи. Хозяйственные постройки усадьбы располагались южнее ее парадного архитектурного комплекса, а напротив них, через дорогу, находился конный двор, образованный двумя одноэтажными кирпичными корпусами, объединенными въездными воротами и увенчанными круглой башенкой.

Небольшое здание кузницы располагалось к западу от конного двора, на продолжении ее композиционной оси. Благодаря обработке ее главного фасада в духе классической архитектуры, она включена в общий усадебный ансамбль. После смерти Д.А. Гурьева в 1825 году Богородское досталось его младшему сыну Н.Д. Гурьеву, тайному советнику, посланнику в Гааге, Риме и Неаполе. Н.Д. Гурьев являлся кавалером ордена Александра Невского и служил в Министерстве иностранных дел. Не исключено, что многие художественные ценности, хранившиеся в усадьбе, были привезены им, а не Д.А. Гурьевым. В начале 60-х годов 19 века имение было продано наследниками и поделено на части. К этому времени относится дело «О полюбовном размежевании дачи села Богородского с деревнями и пустошами». Имение было разделено следующим образом: во владение почетного гражданина Н.А. Глушкова — первая, четвертая и пятая части дачи села Богородского, во владение статского советника А.В. Назарова — вторая часть, во владение купцов Александра и Николая Рудневых — третья часть. В начале 80-х годов состав владельцев несколько меняется. Большая часть имения принадлежит дворянину А.В. Коншину (30 десятин), А.В. Назарову — 13 десятин и купцу Глушкову — 12 десятин. В 1916 году усадьбой владела С.С. Павлова.
В 1945 году было разрушено главное здание комплекса и его многие хозяйственные постройки, а флигели перестроены. Конный двор утратил часть своего южного корпуса. Следы перестройки носят его торцовые части. Между кузницей и конюшней возникло здание скотного двора. Сильно пострадал парк усадьбы. Деревянные строения бывшего дома отдыха, расположенные среди деревьев, нарушили его композиционное единство и привели к гибели многие мемориальные деревья. Многие уголки и поляны парка сильно заросли и утратили свой первоначальный облик. Но даже то , что осталось от некогда богатейшей и красивейшей усадьбы, все еще представляет большую художественную и историческую ценность.

Павел Иванович Ягужинский — русский государственный деятель и дипломат, сподвижник Петра I, первый в русской истории генерал-прокурор.
Павел Иванович происходит из местечка Кубличи Полоцкого воеводства Великого княжества Литовского (ныне — Ушачский район, Витебской области, Белоруссия). В 1687 году вместе с семьёй отца приезжает в Россию.
Семья Якушинских исповедовала лютеранскую веру. Отец приехал в Москву преподовать учителем в школе, а в воскресные дни играл в лютеранской кирхе на органе.
Павел Иванович Ягужинский начал свою карьеру чистильщиком сапог, соединяя это занятие с другими постыдными занятиями. В частности упорно по Москве ходили слухи, что красивый юноша, сын органиста Якушинского не брезгует противоестественной близостью с высокопоставленными вельможами, за что тоже получает деньги.
Благодаря сметливости и исполнительности отлично зарекомендовал себя на службе у Ф. А. Головина (в качестве пажа, потом камер-пажа). В 1701 году зачислен в гвардию, в Преображенский полк, став денщиком ( и постельничьим) Петра I вместо Меншикова . Из лютеранской веры перешёл в православную. И таким образом, ставправой рукой императора Петра Первого, у некогда юного грешника произошёл быстрый подъём по дипломатической лестницы дослужившись вплоть до генерал-прокурора и став первым Прокурором в России.
Но грехи у будущего Прокурора не закончились.
В 27 летнем возрасте , будучи капитаном, Ягужинский женился на на Анне Фёдоровне Хитрово и получил за ней большое приданое, включавшее среди прочего село Сергеевское (ныне г. Плавск). Невеста ведь была из дворянского рода. Да и сам Павел Иванович от императора Петра Первого за хорошую службу имел уже остров на реке Яуза в вечное пользование.
Ягужинский — один из немногих, кто присутствовал на бракосочетании царя с Мартой Скавронской. Из чего видим, что доверие к этому человеку у Петра Великого было безгранично.
В молодости Ягужинский имел репутацию «весёлого собеседника, весельчака и неутомимого танцора», а также «царя всех балов». Это был главным заводилой всех Царских кутяжей. Любя веселую, праздничную жизнь, Ягужинский вёл её на широкую ногу, тратясь на обстановку, на слуг, выезды и т. п.
Сам Император Петр Великий, нуждаясь в роскошных каретах для торжественных приемов, не раз временно брал их у Ягужинского.
Вот только брак Ягужинского с богатой и родовитой наследницей, состоявшийся при живом участии самого Петра I, оказался неудачным. Ягужинский, сопровождая императора, был часто в разъездах. Жена его разлученная с детьми, жила в основном в Москве, где не могла похвалиться примерным поведением: убегала из дому и ночевала Бог знает где, раз, между прочим, в избе своего же садовника, вела знакомство со многими дамами непотребными и подозрительными, бродила вне дома раздетая, скакала «сорокой», ворвалась в церковь, оскорбляла священнослужителя и метала на пол священные предметы.
Ну а когда на свадьбе Трубецкого она отказалась танцевать танец со своим мужем, то Ягужинский её просто насильно сдал в монастырь и там её постригли в монахини с именем Агафья.
Надо отметить, что до сих пор Россия ещё не знала официальных разводов и за Ягужинского вновь заступается сам Пётр Первый, он просит Православный Синод расторгнуть брак Ягужинского ради…нового брака, чтобы малолетние дети не остались без женской заботы.
Это был один из первых в России бракоразводных процессов и, разумеется, он вызвал много толков. Ведь ещё до начала развода Ягужинскому была подыскана видная собой невеста — одна из дочерей великого канцлера Головкина, именем Анна. Разрешение на развод последовало 21 августа 1723 года, а уже 10 ноября Петербург праздновал пышную свадьбу.
По просьбе Ягужинского, его первая жена указом императрицы Екатерины I была заключена в Феодоровский монастырь «до конца дней своих», откуда пыталась бежать два раза, но была поймана. Умерла, прожив в монастыре десять лет.
Для Петра Первого Ягужинский был самым преданным человеком. После смерти Петра, Ягужинский пил, пьяным приходил в собор, падал на могилу и неудержно рыдал.
Влиянию Ягужинского положила конец ссора с Остерманом. В тот день, когда праздновалось получение последним графского титула, Ягужинский выпил лишнего и принялся осыпать своего недруга грубой бранью, за что императрица Анна Иоанновна лишь слегка пожурила его.
Императрица велела Ягужинскому покинуть свой двор и отправила его в очередную почётную ссылку — послом в Берлин. Заодно он был лишён придворной должности обер-шталмейстера.
Здоровье Ягужинского было уже давно расшатано, причём не столько той напряженной жизнью и непомерной работой, которую он нес без отдыха много лет, сколько кутежами и всякими излишествами. При его 52-х годах и подагре ему следовало бы вести более скромный образ жизни. Но он не унимался, неизменно посещал балы и пирушки, где пил не отставая от других . В январе 1736 года заболел лихорадкой, которая осложнялась приступами подагры, и в апреле того же года умер. Похоронен в Александро-Невской лавре. Его вдова вторым браком вышла замуж за дипломата М. П. Бестужева-Рюмина.
В 1743 г. по лопухинскому делу прилюдно высечена кнутом и отправлена в якутскую ссылку.