С битягово домодедовский район

Женский монастырь Серафимо-Знаменский скит
Епархиальный женский монастырь

Музей, посвященный схиигумении Фамари — основательнице и первой настоятельнице малой обители, можно назвать одним из самых притягательных и обжитых мест скита или, как его еще любовно называли при жизни матушки, скиточка. Здесь хорошо поговорить с сестрами на духовные тема — сама атмосфера помогает и располагает. Сюда хорошо привести гостей и показать им дорогие сердцу реликвии.

— У нас есть книги, которые матушка Фамарь читала, придя совсем юной в монастырь святой равноапостольной Нины в Бодби, — сказала игумения Иннокентия. — Настоятельницей Бодбийского монастыря в Грузии была в то время игумения Ювеналия (Ловенецкая). Она приняла княжну, рано осиротевшую, как мать. И подарила ей книги святителя Игнатия (Брянчанинова) со своей дарственной надписью, пожелав стремившейся к богообщению девушке полюбить этого автора так же, как полюбила его она. Еще матушка Ювеналия пожелала послушнице, чтобы сей дивный святитель вел ее по жизни.

По словам нынешней настоятельницы Серафимо-Знаменского скита, в этих бесценных книгах-реликвиях есть пометки самой матушки Фамари. Недавно сестры решили в хронологической последовательности распечатать пометки. Распечатали и увидели: особо выделенные места в тексте или отклик в два-три слова на какую-то мысль, назидание настолько сильно, убедительно отражают высокий духовный строй схиигумении Фамари! То есть итог этой работы для потрудившихся сестер оказался плодотворным и радостным, еще больше приблизив к ним основательницу родного скита.

— Удалось сохранить матушкино кресло из карельской березы, небольшой ее комод и диванчик, — продолжила игумения Иннокентия. — Есть какие-то личные вещи матушки. Например, белый апостольник и кусочек шали, в которой она была в ссылке, где заболела туберкулезом горла.

Признаюсь, что этот простенький кусочек шали, эта материальная вещь из прошлого особенно взволновала душу. Многое вспомнилось из прочитанного и обжегшего сердце трагизмом событий, погрузивших Россию в пучину горя и невыносимых страданий. Конец XIX в.: девушка с красивым голосом, музыкально одаренная и готовившаяся поступать в консерваторию, попадает в Бодбийский монастырь на экскурсию и выходит оттуда с совершенно иными намерениями. Отныне ее сердце навсегда с Богом. Теперь она думает только об одном: как послужить Господу здесь, в женской обители, где находится гробница святой равноапостольной Нины — просветительницы Грузии. Спустя годы горячо любимый православным русским народом святой праведный Иоанн Кронштадтский символически предречет ей игуменство в трех местах и великую схиму. И действительно она станет игуменией Бодбийского монастыря, где к тому времени уже подвизалось около 300 сестер, затем — Покровской женской общины в Москве и в начале XX в. — настоятельницей созданного ею (с активной помощью преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны) Серафимо-Знаменского скита, который просуществовал 12 лет и был закрыт в 1924 г.

Матушку-настоятельницу Фамарь, правда, не сразу арестовали после закрытия скита. Ей дали пожить на свободе и только в 1931 г. забрали в Бутырку, затем сослали в Иркутскую область, где она провела три года в тяжелом для нее климате. В ссылке не было ни лекарств, ни теплой одежды и обуви, но схиигумения не роптала, а писала из Сибири: «Я рада, что чаша испытания мне досталась сильнее моих деток. Так и должно быть… Все, что за годы случается, вся жизнь — разве это не чудо?!»

— Мать Фамарь постоянно присутствует в нашей повседневной жизни, — сказала игумения Иннокентия. — Мы поминаем ее на Литургии, частенько воздыхаем к ней, прося о помощи, ездим к ней на Введенское (Немецкое) кладбище в Москву. Она была похоронена рядом с московским старцем — святым праведным Алексием Мечевым, чьи мощи находятся теперь в столичном храме святителя Николая в Кленниках. Собираясь здесь, у матушки Фамари в этой уютной, милой сердцу комнате-музее скита, сестры вольно или невольно поглядывают на вериги, которые она носила. Сделаны вериги из металла и весят где-то до трех килограммов. Это — крест праведника.

Моя собеседница призналась, что когда ее организм порой не выдерживает напряжения — начинает скакать давление и побаливать сердце, она остается тут ночевать, среди реликвий, укрепивших живую потаенную связь с основательницей скита. А утром отмечает, что и сердце перестало болеть, и с давлением все в порядке — словом, пришла в норму!

Еще об одной бесценной реликвии музея хочу сказать. Это небольшой деревянный сундучок, с которым священномученик Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский, был в ссылках, когда его «перебрасывали» из одного конца страны в другой — из холодного края в знойные места. Открыв сундучок, мать Иннокентия достала оттуда многостраничное письмо, написанное святителем матушке Фамари, в котором он ласково называет ее «мамуся», «родная» и подробно рассказывает о дивном сне на Лубянке, в котором ему явился Господь. В Серафимо-Знаменском скиту подвижник веры нашел убежище с осени 1918 г. по 1919 г. В пик гонений на Церковь схиигумения Фамарь приютила у себя епископа Серпуховского Арсения (Жадановского), бывшего наместника Чудова Кремлевского монастыря, и тогда еще архимандрита Серафима (Звездинского), построив близ скита киновию с домовой церковью преподобного Арсения Великого. Полтора года эти близкие по духу люди жили в полузатворе, ежедневно совершая Божественную литургию, занимаясь науками и церковным творчеством. А еще они копали грядки и рубили дрова…

Письмо святителя Серафима к матушке Фамари опубликовано в книге «Все вы в сердце моем», имеющейся в скитской библиотеке. Но какое волнение испытываешь, когда берешь в руки исписанные красивым мелким почерком листочки бумаги и понимаешь, что над ними склонялся святой, на долю которого выпало столько страданий и в то же время столько Божией и людской любви!